Статьи о лакокрасочных материалах и оборудовании

120-й день рождения Эйфелевой башни пришелся на 31 марта, именно к этому празднику французы и приурочили начало окрасочных работ. «Эйфелева башня – уже старенькая леди, которая нуждается в ванне, - шутят парижане. – И она получает эту ванну каждые семь лет». Итак, начиная с апреля, в Париже развернулась19-я кампания по окраске «Железной Дамы», и в этой ответственной работе применяются антикоррозионные покрытия от норвежской компании Jotun (Йотун).

Напомним, что норвежцы уже второй раз выигрывают конкурс на окраску знаменитой башни (первая победа пришлась на 18-ю кампанию в 2002-м году). Для защиты Эйфеля от коррозии вновь выбраны грунт и финишное покрытие серии Mammut («Маммут»). Как Mammut Primer, так и Mammut Topcoat являются уретан-алкидными покрытиями, выпускаются в сером либо белом исполнении (разумеется, с возможностью колеровки), наносятся толстым слоем, - до 160 микрон, - и поэтому символически сравниваются с прочной кожей мамонта (о чем как раз и говорит название серии). Эти антикоррозионные материалы Jotun признаны одними из самых экологически чистых, так как в их составе отсутствует свинец. При этом покрытие «Маммут» имеет характеристики медленного горения, и в случае пожара не выделяет чрезмерного количество дыма и токсинов. Это подтверждается соответствующим сертификатом о нераспространении пламени.

Кстати, в 2006 году «Маммут» был испытан в нашей стране под техническим наблюдением Российского морского регистра судоходства, после чего эксперты рекомендовали его для противокоррозионной защиты судовых конструкций и отделки судовых помещений. Прежде, чем остановить свой выбор на продукции производства Jotun, компания SETE (Общество Эксплуатации Эйфелевой башни) сравнивала материалы конкурсантов в рамках сложной испытательной программы на протяжении трех лет. Французы крайне щепетильно относятся к выбору краски и исполнителей, так как долговечность их главного национального символа зависит от надежности антикоррозионной защиты. Как выразился помощник мэра Парижа Жан-Бернар Брос, «если бы мы очистили поверхность башни и отказались бы от ее окраски, объект пришлось бы закрыть примерно через пять лет». И вновь превосходные качества материала «Маммут», обеспечивающие максимальную атмосферостойкость, стабильность эстетичного вида, низкие эксплуатационные расходы и экологическую безопасность, позволили норвежцам оставить конкурентов далеко позади.

- Стоимость всего проекта составляет 4 миллиона евро, но Jotun участвует в окраске Эйфелевой башни не из-за денег, - говорит Жан-Франсуа Феррер, генеральный директор французского отделения Jotun. – Это большая честь для нас, и мы гордимся тем, что наши покрытия были выбраны еще раз для того, чтобы защитить от коррозии этот уникальный пример инженерного искусства. Мы уверены, что «Маммут» окажется более чем удовлетворительным в защите башни против разрушительных действий климата и загрязнения на много лет вперед.

Если говорить об исполнителях, то в этот раз тендер на проведение окрасочных работ выиграла греческая компания «Стелма» (Stelma S.A.), которая специализируется на окраске морских судов и высокотемпературных объектов нефтеперерабатывающей отрасли. На башне работают 25 маляров-альпинистов. Причем, многие из них являются румынами по национальности и по-французски вообще не говорят.

- Мы не интересовались национальностью людей, которые работают здесь, - подчеркивает Жан-Бернард, Брос, президент компании SETE (Общества Эксплуатации Эйфелевой башни). - Мы не спрашивали об их паспортах. Они - рабочие. Им платят за их работу. Нам достаточно знать, что их работодателем является греческая компания Stelma, выигравшая тендер. Неважно, на каком языке они говорят – на итальянском, португальском или испанском. Они могли бы быть французами. Вот если бы наши французские маляры были достаточно хороши, то мы бы наняли их. В любом случае, нас нельзя обвинить в дискриминации.

Если зайти на французские сайты-форумы, то можно легко убедиться, что у многих парижан сложилось негативное отношение к участию иностранцев в окраске самого известного символа Франции:

«Нашу башню красят греки с румынами! Как это странно, ха! Особенно, в свете сегодняшних новостей, когда говорят, что уровень безработицы во Франции скоро повысится почти до 11%!.. Не пора ли ассоциации французских маляров выразить протест?»
 
Здесь ситуация напоминает российские реалии с гастарбайтерами; сходство становится еще более отчетливым и забавным, если вспомнить, что румыны и молдаване принадлежат к одной языковой группе. Впрочем, в бригаде рабочих есть и греки, и итальянцы, и граждане Испании.

- Я знаю Эйфелеву башню как свои пять пальцев, - утверждает маляр Адерито Дос Сантос Баптиста, - я принимаю участие в ее перекрашивании с 1981 года. Но задача остается трудной даже для опытных маляров. Это как спортивное состязание с высотой. Все-таки, имея дело с башней, никогда нельзя уверенно сказать: «я все это знаю, я это уже делал». Утром, перед тем как подняться на свой участок, каждый из нас думает: «интересно, чем закончится этот день?» Но как только мы оказываемся наверху, то сразу забываем об опасном аспекте. Мы наслаждаемся тишиной, пейзажем, который простирается очень далеко. На Эйфелевой башне мы становимся похожими на птиц – свистим, шутим, смеемся. Мы наслаждаемся. Я работал на другом объекте, окрашивал пилоны «Электрисите де Франс» на высоте 350 метров, но это не сравнится с работой на Эйфелевой башне. Гордость, когда люди на вас смотрят и фотографируют - это что-то!

Очевидно, что интернациональные сотрудники греческой компании стараются изо всех сил, и качество их работа не вызывает нареканий, несмотря на сложность конструкции Эйфелевой башни. В большинстве своем закаленные альпинисты, эти маляры головокружениями не страдают. Перед началом работ конструкция башни была оснащена 50 километрами тросов, - так называемых «линий жизни», - которые дают рабочим возможность добраться до самых труднодоступных участков без риска для жизни. На нескольких уровнях были закреплены сетки, общей площадью 20 тысяч квадратных метров, позволяющие улавливать даже мелкие инструменты, если их случайно уронит кто-нибудь из маляров (впрочем, кисти и банки с красками они привязывают к своей спецодежде). На этих же сетках размещаются поднятые наверх емкости с краской и другие материалы. Для работы на высоте краску Йотун «Маммут» приходится переливать из 20-литровых контейнеров в небольшие пятилитровые ведра. Окрашивая «металлическую каллиграфию Эйфеля» (как еще называют кружевную структуру башни), маляры пользуются только круглыми кистями на длинных ручках, как и 120 лет назад. То есть, валики и краскопульты исключены. Конечно, распыление краски аппаратами ускорило бы работу в четыре раза. Но, с другой, стороны, заказчик несет гораздо большие затраты на оплату труда рабочих – процесс окраски растягивается на полтора года. Впрочем, эти затраты оправданы: во-первых, распыление аппаратами такой высоте привело бы к увеличению потерь материала - до 40%, в зависимости от силы ветра и типа конструкции (от степени ее «решетчатости»). Во-вторых, вызвало бы протест экологов, пекущихся о защите парижской атмосферы. В-третьих, частицы краски неизбежно оседали бы на одежду туристов (ведь две площадки из трех всегда доступны для посещения, независимо от масштабов окрасочных работ, и Эйфелева башня принимает до 18 тысяч посетителей в сутки).

В настоящее время продолжаются работы по очистке поверхности. Вместо обычного абразивоструйного оборудования рабочие компании «Стелма» применяют технологию очистки паром высокого давления и счищают старый слой краски при помощи абразивных дисков и стальных щеток. Годовой метеорологический прогноз погоды в Париже вынудил увеличить расчетные сроки окрасочной кампании с 15 до 18 месяцев. За это время малярам предстоит израсходовать 1500 кистей, 5000 абразивных дисков, 1000 стальных щеток и 1000 кожаных перчаток. Кроме двадцати пяти рабочих на Эйфелеву башню ежедневно поднимаются несколько инспекторов «Йотун», ответственные за контроль качества. Процесс нанесения краски облегчается тем, что большинство конструктивных элементов башни имеют профиль открытого типа (стальные желоба, швеллера и уголки). В разные времена Эйфелева башня была красной, оранжевой, желтой, охристой, красно-коричневой; нынешний серовато-коричневый цвет был найден в 1968 году, он лучше всего сочетается с оттенками парижского неба и в вечернее время отсвечивает «бронзой».

- Это - совсем простой коричневый цвет, который лучше всего подходит к Эйфелевой башне, - говорит Жан-Бернар Броc, помощник мэра Парижа. – Он уже стал фирменным оттенком, который так и называется - «цвет Эйфелевой башни». Кинематографисты и фотографы, влюбленные в Париж, да и сами парижане говорят, что любят этот цвет уже 40 лет.

Однако, если вернуться к мнению парижан, которые разглагольствуют обо всем на Интернет-форумах, отношение к традиционному оттенку башни не столь однозначное. Французы спорят друг с другом, предлагая в следующий раз покрыть «Железную Даму» хромом, или позолотой, выкрасить в желтый и даже в «гламурный» розовый цвет! Самая забавная перепалка выглядит так:

«Какой смысл каждый раз стирать старое покрытие, не лучше ли наносить новое поверх старого?»
«Ага! Тогда, в конце-концов, Эйфелева башня превратилась бы в пирамиду из краски со стальным каркасом внутри!»

На окраску в 220 тысяч квадратных метров поверхности башни потребуется примерно 66 тонн краски Mammut. Практика показала, что за семь лет эксплуатации ветер сдувал с башни до 15 тонн покрытия; впрочем, у материалов «Йотун» этот показатель должен быть заметно ниже. Напомним, что долговечность антикоррозионных покрытий компании Jotun достигает 20-25 лет. Однако Эйфелева башня традиционно перекрашивается каждые семь лет, согласно проекту своего именитого создателя. И здесь можно смело предположить, что если бы «волшебник железа» Гюстав Эйфель жил в наше время, то наверняка пересмотрел бы эти сроки в сторону увеличения – ведь современные разработчики красок, и, прежде всего, Jotun, далеко шагнули вперед, по сравнению с достижениями химиков XIX века.


Олесь Калашник, компания «Лидер-Колор»
Материал подготовлен на основе информации международного агентства Associated Press,  мэрии города Париж и компании Jotun.